LEAD CIS  >  Устойчивый мегаполис  > Н.Н. Моисеев

 

  Содержание

Н.Н.Моисеев     С мыслями о будущем России

Предисловие
Глава I
Глава II
Глава III
Глава IV
Глава V
Глава VI
Глава VII
Глава VIII
Глава IX
Глава X
Глава XI
Глава XII

Ретроспектива

или что означает системный кризис

Сегодня предрешенность краха коммунистического режима считается аксиомой. Официальная точка зрения, а такая теперь уже тоже существует, утверждает, что крах системы был неизбежен. Я тоже думаю, что принципы коммунистического государства, во всяком случае, в той форме, в каком они существовали в Советском Союзе и других государствах коммунистического блока - нежизнеспособны. И нас ожидала коренная смена нашего образа жизни. Но мне многое представляется в ином свете, чем нынешним "демократам". Какие бы не были благие намеренья, при условии сохранения неизменности структуры системы, всё однажды сведётся либо к диктатуре, либо к правлению плутократии т.е. к фаланстеру Оуена, либо к хаосу. Это объективная закономерность. Её понимали ещё в Древнем Риме. Для того, чтобы в этом убедиться достаточно почитать Плутарха, а Цицерон её чётко сформулировал. Однажды и я, не без помощи древних римлян тоже понял, эту истину, вернее стал догадываться о её существовании. И было это уже очень давно. Но окончательно я утвердился в таком понимании лишь тогда, когда впервые стал читать текстологию Богданова. И понял неизбежность крушения системы, не только я, но и многие мои коллеги. Даже те, кто Богданова и не читал. Об этом мы тогда много говорили, думали и писали. И мы не только надеялись, но и были уверены, что финал нашей советской системы должен был бы быть совсем иным. Во всяком случае без горя для многих и многих миллионов людей. Но его никто из нас тогда не угадал. Как и близость финала. Мы не думали, что он будет так страшен и так близок! Мы верили в возможность постепенной деформации системы и связывали её с созданием новых методов управления государством. в поисках определённых форм конвергенции. Проблема совершенствования системы управления государством обсуждалась весьма интенсивно ещё в брежневские и даже в добрежневские времена: писались записки в ЦК, публиковались статьи и монографии. Пример тому разработка программного метода в ряде академических институтов и на Физтехе, или система экономических расчётов СОФЭ, разработанная в ЦЭМИ.

Тем не менее, за то, что произошло в нашей стране разработчики этих подходов (и автор данной статьи, в том числе) несут прямую ответственность. Нам не хватило понимания механизмов "под ковровой борьбы", мы о ней просто ничего не знали и не принимали во внимание; нам всем недоставало умения и желания быть политиками, да и мужества - что тут говорить. Но были и принципиальные, теоретические просчёты. Мы не разобрались по-настоящему в движущих силах, действующих деградационных процессов. И в их истинных причинах, не сводимых к не компетенции управляющих лиц, как мы полагали. Исправлять надо было не то, на что мы направляли наши усилия. Замечу, что подобное непонимание и политическая импотентность проявляется и сейчас у тех, кто искренне пытается сделать что либо полезное в сфере экономики или управления страны, тоже полагая, что вся беда, весь ужас нашего сползания в бездну следствие только недостаточной компетентности нынешних "демократов". Причины подобных процессов всегда имеют глубинные основания. Сам факт появления в руководстве малокомпетентных людей, не способных к системному мышлению, заставляет о многом задуматься.

* * *

Мне кажется, - очень немногие и сегодня ещё отдают себе отчета в том, почему, наша экономика, сделавшая грандиозный прыжок в пятидесятых годах, с утверждением брежневского режима превратилась постепенно, по меткому выражению В.Селюнина в экономику "самоедскую". А ведь это и стало однажды одной из основных причин нашего проигрыша холодной войны и, как следствие, причиной распада Великого Государства. И всех последующих наших несчастий. Конца которым пока и не видно.

Обсуждать эту проблему практически важно. поскольку в настоящее время тоже происходит нечто подобное, но уже не в форме трагедии, а некоторого фарса усугубляющего прошедшую трагедию, только затягивающего узел той удавки, которая была накинута на нас ещё в семидесятые (а может и более ранние) годы. Сегодня мы повторяем многое из того, что сделалось причиной нашей трагедии. И тоже переживаем не экономический, а системный кризис. Попытки объяснить деградацию и загнивание советской экономической системы чисто экономическими причинами невозможно (также, как и современный экономический кризис)! Экономические факторы были лишь следствием некоторых более глубоких причин. С моей точки зрения, в основе происходившего в последние 3-4 десятилетия, лежал постепенно нараставший общесистемный кризис нашего государства, его экономики, системы управления и всей государственной и социальной структуры. И он, в тех условиях, когда никто не понимал (или не желал понять) его глубинных причин, был неустраним! Как и кризис сегодняшней системы, хотя он и имеет совсем другие внутренние основания и другие пружины. И тоже, вероятно, в ближайшее время, он неустраним! А это означает, что следует ожидать прогрессирующую деградацию. Но пока будем говорить о прошлом.

* * *

Существует научная дисциплина, которая носит название "теория организации (точнее было бы говорить о самоорганизации)", которую в 1913 году А.А.Богданов (Малиновский) назвал тектологией и объявил всеобщей наукой. Это, действительно, важнейшая область знаний. Хотя "всеобщей науки", по моему представлению, не может существовать в принципе, теория организации, как мне кажется, важнейшая из общественных наук, поскольку, в конечном счёте, вся жизнедеятельность общества определяется его организацией. Как и то, что все возможные интерпретации развития общественного процесса могут найти свою опору и объяснения в теории самоорганизации. или, во всяком случае на её языке. Понятие "организация" - многоплановое.

Употребляя этот термин мы, чаще всего, говорим и о структуре некоторой системы, главным образом, взаимосвязей между её элементами. Но можно употреблять термин "организация", имея в виду и некоторый процесс изменения, эволюции системы, когда она постепенно изменяет свою структуру - организуется под действием тех или иных факторов. Т.е., говоря "организация системы", можно иметь в виду и некоторый динамический процесс. Вот на один из выводов этой теории мне и хочется сейчас сослаться. Как мне кажется, он очень многое разъясняет. Предположим, что для реализации некоторого ДЕЛА создаётся специальная организация, т.е. система взаимосвязанных людей, деятельность которых имеет вполне определённую цель - выполнение того ДЕЛА, ради него и была создана данная организация, например министерство, комитет или аппарат фирмы. Такая организация (система людей) создаётся, по терминологии Богданова, некоторым "организующим началом" - президентским указом, решением ЦК, советом директоров корпорации и т.д. Но организация состоит из личностей, имеющих собственные интересы и цели, это не транзисторы и даже не "винтики Мао".

Интересы и цели не исчезают у работников, когда они становятся членами организации они им органически присущи. И эти интересы всегда влияют на работу организации (структуры, аппарата) и являются факторами её эволюции и забывать об этом никак нельзя.

Созданная структура начинает как то развиваться. Люди приобретают опыт, научаются преодолевать трудности в исполнении своего ДЕЛА. Но одновременно и начинают вскрывать особенности своей организации и её возможности обеспечивать удовлетворение собственных личных интересов. Они научаются добиваться с помощью этой стриктуры своих личных целей..., которые в свою очередь могут изменяться в связи с их работой в организации. Более того, на определённом этапе развития организации, который я бы назвал этапом её зрелости, у неё появляются собственные интересы организации (коллективные интересы, как синтез интересов личных), отличные от интересов того ДЕЛА, ради которого и была создана данная организация. Так, например, одной из целей, общих для большинства сотрудников организации, является её стабильность, если угодно - сохранение её гомеостаза. И стремление минимизировать собственные усилия для выполнения своих обязанностей. Другими словами на этапе зрелости, организация превращается в организм, т.е. в систему, обладающую собственным целями и определёнными возможностями им следовать. Такой процесс превращения организации в организм - процесс естественной самоорганизации любого коллектива. При этом, может случится и так, что этот "общий интерес" будет противоречить интересам ДЕЛА, а может и наоборот. Поэтому "организующее начало" должно предвидеть появление собственных целей и не столько препятствовать их появлению, что по-видимому невозможно в принципе, сколько менять их глубинные основания. Менять так, чтобы объективно возникающие цели не препятствовали, а содействовали выполнению ДЕЛА. В этом я вижу основу "искусства организующего начала". Таким искусством обычно обладали все великие полководцы, специально подбиравшие людей для выполнения того или иного задания. Если "организующее начало", станет пускать развитие структуры на самотёк, если оно не будет принимать некоторых жёстких превентивных мер, то, весьма вероятно, что собственные интересы организации начнут однажды превалировать над интересами ДЕЛА. Момент, когда такое начинает происходить, естественно назвать началом деградации организационной структуры или началом системного кризиса организации: организация перестаёт быть способной выполнять то ДЕЛО, ради которого она была создана. Описанный процесс носит вполне объективный характер - это процесс "самоорганизации " структуры. Хотя его подробно никто не изучал, но интуитивно он всегда отчетливо понимался. Теми же древними римлянами, например. Отсюда следует и всем хорошо известный принцип необходимости непрерывного совершенствования управленческого аппарата. Богданов говорил о необходимости его перестройки. И во всех крупных, много лет существующих организациях, мы можем обнаружить существование определённых признаков деградационных процессов. Это тоже достаточно общее положение. * * * Так вот, я считаю, что основная причина трагедии нашей страны в системном кризисе организационной структуры нашего государства, причём всей государственной системы начиная с верхних этажей до самого низа.

И такая деградация началась ещё в хрушёвские времена. Её первым, всем видимым индикатором был провал косыгинской реформы. При всей их половинчатости и "робости" и явной полезности для нашего государства, они не были приняты структурой. Этот факт не мог не заставить задуматься. И, прежде всего тех, кто осуществлял "организующее начало" в масштабах страны. И, тем не менее этого не произошло. Деградация стала неизбежно и однажды очевидной! Я думаю, что подобным индикатором была и отставка Хрущёва - не сам факт его отставки, а то как она произошла. Но приближение деградации системы многие из нас, особенно те, кто работал в системах связанных с ВПК, фундаментальной науки и новых технологий, начали регистрировать уже с начала 60-х годов.

Занимаясь проблемами использования вычислительной техники, я довольно рано почувствовал надвигающееся неблагополучие. В конце 50-х годов мне довелось познакомиться с уровнем развития и использования вычислительной техники в Германии и Франции. Я видел, что по уровню совершенства нашей вычислительной техники, мы были вполне сопоставимы с Западом, а по способности её использования, за счёт более совершенной математики, мы явно опережали западный уровень. Картина стала качественно иной уже в средине 60-х годов, когда переход от ламповых компьютеров к транзисторным, позволил начать их широкое использование в бизнесе. В послевоенные годы, в связи с развивающимся процессом интенсификации холодной войны все силы советской системы, весь интеллектуальный потенциал нашей страны, который оказался громадным, были направлены на достижение военного равновесия с Западом, ибо только равновесие нам гарантировало относительную безопасность 9как и сегодня). И это были не пустые слова. Мы уже тогда знали, например, о том, что в начале 50-х годов, когда в нашей стране, ещё не было средств доставки ядерных бомб на удалённые территории, существовал план превентивной ядерной войны США против Советского Союза. В конце 80-х годов эти замыслы были рассекречены и мы в Вычислительном Центре Академии Наук провели количественный анализ возможных последствий такой акции (расчёты провели В.П.Пархоменко и А.А.Мачалов). Оказалось, что ядерной ночи и ядерной зимы не возникло бы, а Советский Союз, конечно, превратился бы в радиоактивную пустыню. Но и США тоже пострадали бы, причём весьма жестоко. На их территории выпало бы от 20 до 60 (в зависимости от времени года и характера погодных условий) чернобыльских доз радиоактивного йода и стронция. Т.е. и там был бы смертельный исход. Т.е. ядерная война уже тогда была прямым самоубийством человечества. Мы этого всего тогда не знали и были уверены, что ядерная война не за горами и вся система готовилась к её отражению и стремилась не допустить её начала. А самое главное средство для этого - лишить какого либо соблазна её начать. Все области техники стремительно развивались, в том числе и электронная вычислительная техника. Но вот в начале 60-х годов мы добились ядерного и вообще военного паритета. Ощущение опасности притупилось, острота общей цели, поставленной системе "организующим началом", перестала быть смертельной и система постепенно во всё большей степени стала работать на свои собственные интересы, далеко не всегда связанные с исходной "генеральной Целью".

* * *

Я уже сказал о том, что сохранение стабильности, целостности системы практически всегда является одной из целей любой организационной структуры, а порой и самой главной. Вот почему, после достижения военного паритета, когда "генеральная", всепоглощающая цель советской системы - обеспечить свою безопасность и устранить нависший над страной и видимой всеми нож гелиотины, казалось достигнутой, стремление к сохранению гомеостаза, сохранение status quo, стало превалирующей целью советской системы, причём, на всех её уровнях. И в ЦК и в обкомах, а тем более в министерствах и ведомствах. Такая цель возникла как естественный процесс самоорганизации. Её, конечно, никто не формулировал, ибо декларированной целью оставалось "построение коммунистического общества" - вершина социальной инженерии. Тем не менее все чиновники всех уровней интуитивно следовали именно принципу "приказано не беспокоить"! И, как раз в тот период, и само собой родилось это расхожее выражение - приказано не беспокоить! Оно произносилось якобы в шутку, а на самом деле было alter ego советской системы брежневской эпохи, когда вырождение достигло своего апогея. Все стремились к тому, чтобы по возможности ничего не менять, так людям спокойнее. "Нам достаточно было хрущёвских совнархозов" - такая идеология, хотя и не формулировалась, но лежала в основе деятельности большинства организаций и системы, в целом. Отсюда и провал косыгинских реформ, во всяком случае, одна из основных неформулируемых явно доктрин нашего государства - не беспокоить! А косыгинские реформы поднимали ответственность чиновников. Одного этого было достаточно для вселенской абструкции. Другой наглядный пример - история перехода производства компьютеров на машины ЕС (единой серии). Мне приходилось в ту пору принимать участие во многих заседаниях посвящённых этой проблеме. Я помню аргументы, которые высказывали представители ведомств. "Чего выдумывать, когда проще скопировать, поскольку есть проверенные образцы - компьютеры фирмы IBM. И ответственности и беспокойства меньше, нежели возиться с этими изобретателями и конструкторами". Так однажды и была закрыта линия БЭСМ - линия отечественной вычислительной техники, созданная блестящими отечественными конструкторами и учеными. И мало кто подумал о том, что это опора нашей отечествнной электроники, что смертельно опасно прекращать любой творческий поиск в этой быстро развивающейся производственной сфере. А о людях, которые его осуществляли, тоже не подумали. Не подумали о том, что происходит с художником, когда его заставляют копировать чужие работы и лишают возможности творчества. Он спивается! Это почти универсальный закон, и мы теряем возможность передачи эстафеты мастерства. Ну а о судьбе страны, её перспективах никому и не приходило в голову подумать. Хотя учёные и инженеры не просто говорили об этом, но кричали и писали, как о национальной трагедии. Решение о прекращении работ над семейством машин серии БЭСМ и было начало конца. И не только отечественной электроники. Мы его почувствовали по изменениями характера стратегии в развитии вычислительной техники и её использования. Но она носила универсальный характер. Мы регистрировали "начало конца" во всех областях новой техники. А сегодняшние преступления в этой области всего лишь продолжение того процесса, который начался ещё в брежневскую эпоху. Что наиболее опасно для стабильности любой системы (аппарата управления), управляющего созданием той или иной промышленной продукции? Не для системы создающей продукцию, а людей реализующих её управление? Можно ответить однозначно - смена технологий и введение разнообразных нововведений, требующих новых знаний и новых интеллектуальных усилий. Что означает, что у чиновника возникает необходимость заново чему то учиться (что очень не хочется делать), менять характер отлаженных процедур и документации (что ещё более неприятно), а возможно и уступить свое место кому либо другому (что уже совсем катастрофично!). И так происходило всюду. Во всех областях промышленности начался застой. И не было больше стимулов растрясти трясину поглощающее всё наиболее прогрессивное и нужное для будущего. Основная беда советской системы это не власть и единоначалие партии, как сейчас принято считать и не система государственного планирования. Я убеждён, что основная наша беда, которая сегодня нас поставила на грань выживания - монополизм отраслей, отсутствие соревновательности. А соревновательность переносится в другую сферу, в умение потрафить вышестоящему. А в производственной деятельности чёткое и удобное для бюрократов распределение обязанностей. Одни занимаются рыбой, другие шьют рубашки, третьи делают ракеты и т.д. - всё разложено по полочкам. Порядок! Все при деле, все получают, то что им "положено" - не очень много, но достаточно, чтобы безбедно существовать и не беспокоиться о будущем. И, самое главное - не напрягаться и ни с кем не соревноваться! Не ставить себя и общество в условия риска.

Прочный стул и ступеньки, которые уходят только вверх! Ради этого можно и пожертвовать и страной. Впрочем, урок не пошёл на пользу - теперь те же люди также жертвуют страной, правда уже не за те ступеньки, по которым они поднимались в те годы.

* * *

Как то однажды мне попалась книга Эдуарда Беллами, изданная в конце прошлого века в Бостоне и переведённая на русский язык в начале нынешнего века. Книга называлась "Золотой Век". Она на грани веков была в числе бестселлеров и только в дореволюционной России выдержала 5 (пять!) изданий. В книге рассказывалось о том, в каком виде представлялось среднему американцу тех времён, именно так себя представлял Беллами в авторском предисловии, счастливый мир, в который вступит человечество через сто лет. В первом американском издании книга так и называлась: "через сто лет".

Главный мотив этой книги - монополизм во всех проявлениях активной деятельности и абсолютное равенство людей в сфере потребления и обязанностей перед обществом. Автор говорит о том, что изменение характера общественных отношений, переход от частной собственности к общегосударственной с монополизацией всего производства, т.е. монополизацией отраслей, может произойти без всяких революций. Он утверждает, что уничтожение конкуренции, и вообще соревновательности, отнимающей у людей столько сил, будет столь очевидно выгодно всем, что постепенно все люди во всех странах и, прежде всего в Америке, перейдут к такой форме жизни. Магазины исчезнут. Вместо них будут некие склады, где каждый житель имеет право заказать, то что ему нужно или хочется, но в рамках того лимита, который установлен для каждого. Эти заявки граждан и станут основой государственного планирования производства. Все будут счастливы и никому никаких лишних забот! Интересна не столько сама книга, сколько тот факт, что она в те годы была бестселлером, ей зачитывалась интеллигенция, причем левая, газеты писали на неё восторженные рецензии. Идеи этой книги соответствовали духу времени западного мира, в котором уже тогда формировались основные монополии и возникали первые международные корпорации. Таким образом, идеи вселенского планирования, как и равенство в распределении земных благ, это отнюдь не изобретение большевиков. Подобными идеями жила в предреволюционные времена вся левая интеллигенция всего западного мира.

* * *

Но идеи лишь опора реальности, её обоснование для власть предержащих. А они, наши тогдашние властители, будучи рождённые военным коммунизмом, представляли собой монолитную бюрократическую систему и, как у всякой бюрократии, для них основная цель - стабильность. Каждый привык о адаптировался к определённому порядку, менять который для всех крайне опасно. Они шли на перемены, но только в исключительных условиях, когда отсутствие изменений было смертельно опасно. Можно, что угодно говорить о причинах крушения НЭП'а, но главная причина это непринятие принципа соревновательности. НЭП был величайшим изобретением революции: к 1925 году Советский Союз был единственным европейским государством, промышленность и сельское хозяйство которого, вышло на довоенные рубежи. Сейчас говорят о том, что причина успеха новой экономической политики состояла в возможности торговать и делать собственный мелкий бизнес. Да, это были важные стимулы развития народного хозяйства, но главной опорой развития были синдикаты. Так в ту пору назывались самостоятельные производственные образования, независимые от государства, но капитал которых принадлежал государству.

Синдикаты жили в условиях рыночной экономики, они самостоятельно определяли номенклатуру производимой продукции и торговали ей, самостоятельно заключали договоры с Госпланом, ВСНХ и другими ведомствами, самостоятельно конкурировали между собой, в том числе и на мировом рынке и самостоятельно...разорялись, если управляющий синдикатом и его команда не справлялись с этой конкуренцией. В этом случае, управляющий отправлялся за решетку.

В те времена никакая система блата помочь не могла. Но такой разворот событий был смертельно опасен для той бюрократии, которая сформировалась во времена военного коммунизма. Она не умела торговать, не владела технологией рыночных отношений и всем тем, что было необходимо для выживания в конкурентной обстановке времён НЭП'а. И слово "товарища маузера" было для неё высшим аргументом. На этот фон накладывалась политическая борьба, смысл которой сводился к использованию того же самого аргумента. И НЭП рухнул, хотя мог превратиться в уникальную систему с грандиозными перспективами. и вся история Европы, а может и всей планеты пошла бы по-другому. Если вдуматься и отбросить многие детали, то станет понятной и отставка Хрущёва. По той же причине провалились и косыгинские реформы в конце 60-х годов. В конце периода новой экономической политики появились "отрасли" - народные комиссариаты, ведующие производством и распределением. Они то и стали реальными собственниками всего народного достояния. Не столько партия, сколько отрасли. И их интересы диктовали политику партии, они же сделались инициаторами принципа "не беспокоить", поскольку стали абсолютными монополистами, это они боролись с любыми зачатками конкурентной экономической борьбы. И партия поддерживала эти тенденции - так было спокойнее и ей смой, прежде всего. Мне неоднократно приходилось бывать на заседаниях в ВПК, в оборонном отделе ЦК и других высоких "инстанциях". И всегда шла борьба против альтернативных вариантов, будь это новые твердотопливные ускорители для космических ракет или альтернативные вычислительные системы. Или вообще что либо альтернативное установившимся стандартам. Всякий раз происходило одно и тоже: отрасли категорически возражали , товарищ Устинов, тогда один из секретарей ЦК и другие лица, ведущие заседания, чаще всего, принимали в дискуссиях не сторону учёных или конструкторов, а становились на позицию отраслей. Одним словом как и в идеологии - никакой альтернативы и отсебятины. А ведь только благодаря "отсебятине", и происходит развитие человечества! Это стремление к чёткой регламентации не только одной производственной, но и всей прочей жизни сделалось одной из основных черт нашей советской системы. Каждому полагалось то, что "положено", каждый старший мог обращаться на "ТЫ" к любому человеку , стоящему на ступеньку ниже в иерархической лестнице, безнаказанно грубить подчинённым и т.д. Читая книгу Беллами, я всё время думал о нашей стране. Принцип монополизма неизбежно будет однажды доведён до абсурда. Никакого мира, похожего на то, что описывалось в книге Беллами быть не может. Наша система, увы, доказала это экспериментально! Советская система должна была быть разрушена. Вопрос сводился к тому как это сделать? Как можно было бы избежать катастрофы, как следовало бы действовать, чтобы перевести наш паровоз на другой путь.

* * *

В инженерных и научных кругах стали поговаривать о конвергенции, как о вероятно единственном способе выхода из сформировавшегося тупика. О возможности катастрофы тогда ещё никто не думал, а проблема конвергенции бывала даже предметом научных семинаров. Мы никогда не использовали "кухонных" сборищ, предпочитая им открытый

разговор в аудиториях. Разными людьми, разных специальностей предлагались и разные понимания конвергенции. Наиболее распространённым было представление о конвергенции, которое я бы назвал примитивным или непосредственным. Оно сводилось к тому, что для конвергенции необходимо и достаточно "пустить рынок в нашу страну". Он во всём разберётся сам. И для этого нет необходимости каких либо "сверхмер", надо просто разрешить частную собственность, предпринимательство и торговлю. Не следует и ликвидировать (во всяком случае, сразу) госсобственность и т.д.

В этих условиях многие предприятия и производства окажутся ненужными, произойдёт конверсия. Причём сама собой. Начнётся производство того, что необходимо рынку. На что появиться спрос. И всё в том же духе. Я всегда был категорическим противником подобной концепции и полагал, что прямой конвергенции и быть не может: существовавшая советская система и система современного капитализма не совместимы. И не только это: для перехода к рыночным методам хозяйствования, надо налаживать новые связи, искать рынки, готовить множество специалистов. И на всё это нужно время и деньги. Конвергенция без направленного действия государства не получится. Нужна специальная государственная программа. Одним из поборников описанного "примитивного" подхода был А.Д.Сахаров. У меня с ним состоялся длинный разговор в кабинете у Е.П.Велихова, затем после заседания в его приёмной. Но мы, тем не менее, не договорили и он меня попросил ему позвонить вечером. Однако его супруга Е.Бонер, не пожелала меня с ним соединить. Мне, к сожалению больше с ним разговаривать на эту тему не пришлось. Но моя позиция была иной. И я вижу теперь сколь я был тогда прав и ругаю себя за ту робость с которой я пытался проповедовать мои суждения. Я тоже полагал необходимым искать пути к конвергенции, полагая, что это будет полезно обеим системам и послужит однажды превращению планетарного общества в единый организм, в котором прямая конфронтация заменится естественной соревновательностью. Однако, сама собой такая конвергенция произойти не может: необходима специальная стратегия перестройки, усилия государства и укрепление его роли. И ясное понимание цели. Центральную идею я формулировал достаточно лаконично: "не рынок должен войти к нам, а мы должны войти в рынок!" Эту идею, которую я выразил этими словами, придумал не я. Её придумал НЭП. В 1925 году, как я уже говорил, мы были единственной европейской страной, народное хозяйство которой, после военной разрухи, сумело выйти на довоенный уровень, причём своими силами, несмотря на гражданскую войну. И одним из двигателей этого удивительного процесса были наши синдикаты - корпорации, если использовать современный язык, но с государственным (преимущественно) капиталом. Но эти синдикаты конкурировали между собой. Они не разрушали существовавших связей, а наращивали их. Они выходили на мировой рынок с конкурентоспособной продукцией. И государство внимательно следило за их успехами и трудностями и всячески содействовало их процветанию. Вот мне и казалось тогда, а теперь я в этом абсолютно уверен, что первые шаги конвергенции должны были быть связаны с ликвидацией монополий отраслей. И конверсии предстояло стать тем инструментом, который позволил бы нам вступить в рынок. Конечно, нужны были и кооперативы и свобода торговли, но всё это было бы вторичным.

Главное - ликвидация монополий и создание корпораций, независимых от государства, но с государственным капиталом. И в своей последней книге, вышедшей при Советской власти "Социализм и информатика", я об этом и писал.

* * *

Приход М.С.Горбачёва вселил определённые надежды. Его первые шаги действительно обнадёживали. Однако в его действиях было и много такого, что с самого начала настораживало. Прежде всего, в его выступлениях не было чётко сформулированной цели. Было понятно, что он хотел перестраивать всю нашу советскую систему, но нигде не говорилось о том, какое государство мы хотели бы иметь на финише перестроечного процесса . А ведь затевалось нечто грандиозное сравнимое с Октябрьской революцией. А слова "социализм с человеческим лицом" мало что говорил просвещенному читателю. У нас, т.е. в том круге людей, в котором мне приходилось вращаться, возникало две гипотезы о причинах такого поведения нового генсека.

Первая - Горбачёв не хочет раскрывать свои карты, т.к. боится аппарата. Гипотеза вполне обоснованная, поскольку аппарат был способен сломать любого человека и генесека в том числе. Вспомним историю Хрущёва! Позиции Михаила Сергеевича вряд ли были сильнее чем у Никиты Сергеевича. Но была и вторая, которая высказывалась более осторожно: новый генсек нутром чувствует "системный кризис", знает, что нельзя ничего не делать, а что делать и во имя чего должно быть это делание сам толком не знает.

Другими словами он просто не знает, каким он хочет видеть результат перестройки. Сейчас я думаю, что истина была где то посредине. Он действительно боялся аппарата и у него не было идеологического фундамента, на который он мог бы опереться и он не сумел опереться также и на "конструктивную оппозицию", как я называл ту часть научно-технической интеллигенции, которая искренне стремилась помочь Горбачёву в его преобразовательской деятельности. А, тем временем на верх всплывала пена, увлечённая эйфорией гласности. И это было не только трагедия Горбачёва, но и трагедия всех нас, поверивших в перестройку, это была трагедией всей страны. И что греха таить, эйфория захватила и меня, несмотря на весь мой скепсис. Я верил, вернее, мне хотелось верить, что моя страна поворачивает на новый путь, где её ждёт благосостояние народа и величие национального интеллекта и культуры. И подобный духовный настрой был характерен для весьма широкого круга научно технической интеллигенции. Но подобное состояние начало понемногу улетучиваться. Я видел как власть теряет силу и её место уступает вседозволенность, которая почему-то стала называться демократией. Хотя народ стремился к совсем другому. В тот период меня больше всего страшила волна национализмов, которая могла захлестнуть страну и разнести её на куски. Я видел, что на самом деле, это не столько национализм масс, сколько борьба клик, использующих национальные мотивы для вхождения во власть. Пределом, тем порогом, после которого всё неудержимо покатилось под откос было объявление "независимости России". Большего абсурда было трудно придумать, разве что выхода Англии из состава Великобритании. Акция объявления независимости России была не только актом предательства по отношению к народам Советского Союза, но, прежде всего, предательством по отношению к самим себе, т.е. предательством русского народа, который на протяжение тысячелетия цементировал государство, создавал его культуру. И больше всего в свершении такого предательства я винил ... Горбачёва.

В то время в его руках были все силовые структуры и тогда ещё боеспособная армия. И, главное, - народ! Достаточно было ему обратиться к народу, рассказать о том, что происходит, призвать к поддержке. И всё стало бы на свои места и можно было бы спокойно заниматься реформированием системы, выбирая не торопясь рациональные пути конвергенции. Я не верю, что Горбачёв не понимал смысла надвигающейся трагедии. Здесь было другое.

Вероятнее всего, ему не хватило смелости и мужества противостоять им же поднятой волне. Если в начале правления нового генсека мы думали о том, что суть происходящих событий - борьба идеологий коммунизма и либерализма, то к моменту "путча импотентов" в августе 1991 года, большинству стало ясно, что идеологией в этой борьбе и не пахнет. Слово "демократия" превратилась в обычный камуфляж. Истина была в другом: начиналась борьба клик за владение реальным материальным наследством. Это всегда самая бескомпромиссная и самая жестокая из всех видов политической борьбы. Итак, именно Горбачёв открыл ворота и понеслась лихая тройка - какой русский не любит быстрой езды, даже если она смертельна.

* * *

"Эра Гайдара", так бы я назвал тот ужас безвременья, невероятного пренебрежения к человеку, особенно к русской интеллигенции, которая началась после его прихода на пост первого министра. Только потомственные большевики могли действовать подобно: не понимая сути происходящего в стране, не просчитав последствий поставить страну на грань выживания. Увы, мы поняли это слишком поздно. Я обратил внимание на Е.Т.Гайдара довольно давно на одном из семинаров, как мне вспоминается в Институте Системных Исследований. Его выступление мне показалось любопытным, однако несколько примитивным, как раз и лишённым элемента "системности", хотя заседание и шло в институте системных исследований.. Позднее я с ним встречался в журнале "Коммунист". Я некоторое время был членом его редсовета, а Е.Т.Гайдар работал у О.Р.Лациса, человека яркого, обладавшего большой эрудицией, на фоне которого Гайдар был незаметен. И я его потерял из виду. Я пропустил начало карьеры Гайдара и заметил его только тогда, когда он был назначен исполняющим обязанности премьера. И, могу в этом повиниться, был обрадован его назначением. Во главе правительства кажется появляется молодой и образованный человек - в это время он был уже доктором наук.

Представляя себе уровень образованности Президента - мне с приходилось ним дважды встречался в Московском горкоме партии, я надеялся на то, что рядом с ним окажутся люди нашего круга, способные не допустить явных просчётов. Я надеялся и на то, что он привлечёт специалистов и судьба наших отраслей высоких технологий вероятно измениться. Я не предавал особого значения его публичным выступлениям полагая, что это неизбежная дань политической конъюнктуре. Но были два обстоятельства, которые меня насторожили. Во-первых, меня несколько озадачила его "самодостаточность". Его способность "не сомневаться", столь необходимая военноначальнику, но ни как не отвечающая обязанностям аналитика. Как председатель совета по анализу критических ситуаций я дважды писал письма Е.Т.Гайдару с предложением услуг, но он на них даже не посчитал нужным ответить. Дважды наш совет организовывал в Верховном Совете слушания и наши доклады направлялись в правительство. Ни разу я не видел ответной реакции. Е.Т.Гайдар стал стремительно продвигать "шоковую терапию". При этом он говорил о том, что цены возрастут в несколько раз. Но академик А.А.Петров (тогда он был ещё членом-корреспондентом Российской Академии), владевший тогда развитой системой математических моделей российской экономики, предсказывал повышение цен в 4-5 тысяч раз. А, поскольку расчёты А.А.Петрова были строго обоснованы, то я стал подозревать, что Е.Т.Гайдар просто ничего не считал. Как я теперь понимаю, он и не мог считать, ибо это делать он не умеет. "Эра Гайдара" продолжается!

* * *

Мне кажется, что катастрофа надвигается куда быстрее, чем наше сознание осознаёт сдвиги. Дело начатое в экономике Гайдаром с благославления Ельцина продолжает развиваться и настоящая катастрофа ещё впереди - Дай Бог, чтобы я ошибся! Общество нуждается в реформах, без которых конец государства, его системы, сложившейся в постперестроечное время предначертан, подобно тому, как был предначертан финал системы госсоциализма. Но нация не подготовлена к такому реформированию. То, что сейчас происходит в стране является продолжением системного кризиса... Была необходима длительная и очень постепенная трансформация общества. Потому то я и говорил об уроках НЭП,а, о системе синдикатов. Но гайдарообразные экономисты, коррумпированное чиновничество, криминалитет разного рода и клептоманы разных сортов стремились сделать всё как можно быстрее. Наворовать, обогатиться и разрушать, разрушать... Но можно разрушить промышленность, ликвидировать образованность, можно сделать всех нищими - всё это можно, как показывает опыт последнего десятилетия. Но нельзя за считанные годы преодолеть веками нажитое представление о месте человека в обществе.

Нельзя человека в одночасье освободить от системы, как и преодолеть систему, ибо она в сознании человека. Мы продолжаем жить в условиях системного кризиса и нами по-прежнему правят большевики.

Системы, которая работала бы на страну, на возрождение нации не создана! Деградация продолжается.

* * *

Недавно я прочёл книгу В.Ф.Писигина "Путешествие из Москвы в Петербург". В ней описано море горестей, в которую ввергнута моя страна. И, в тоже время эта книга создала во мне определённый оптимистический настрой.

Автор рассказывает о людях, которые живут в нашей глубинке. И видно, что Россия ещё не погибла. В её глубине ещё жива настоящая интеллигенция. Не та, которая ходит на сборища "демократической" или "патриотической" интеллигенции. Ведь само такое разделение это верх бессмыслицы: разве может быть демократия без патриотизма или патриотизм без демократии. Пришло время объединиться настоящей интеллигенции, всем кто хочет и может работать и чувствует ответственность за то, что происходит в его стране. А ведь каждый может что то сделать полезное для своей страны и своего народа.

Фонд "Развитие и окружающая среда"                                                                  2000 г.